rustycat.ru
Обо мне
Творчество
Работа
Хобби
Галерея
Контакты
Друзья
|
-

Новости

2022-01-03 00:52
Много всего нового — сыну уже полтора со всеми вытекающими, новое место, новые привычки, новые маршруты. Первая полноценная Scopus-публикация. Один ранее не печатавшийся рассказ опубликован в альманахе «Откровение». На сайте обновлены разделы научных, электронных и художественных публикаций. Прощай, 2021-й, и спасибо тебе! Привет, 2022-й!

2021-01-01 23:10
2020-й год, в основном, ругают. Однако все имеет свою оборотную сторону, нужно лишь приглядеться. Для меня главное событие прошедшего года — рождение Георгия Алексеевича. Мир никогда теперь не станет прежним. Каждый день этого нового мира — открытие, каждый день — чудо! На сайте обновлены разделы научных и электронных публикаций. Прощай, 2020-й, и спасибо тебе! Привет, 2021-й!

2019-12-31 20:23
Обновлены разделы научных и художественных публикаций. Добавлен новый раздел — электронные публикации. Всех с праздником, счастья, любви, творческих успехов и всевозможных благ!

2019-01-01 00:01
Прощай 2018-й. Ты был хорошим — это правда. Полностью обновлен раздел научных публикаций. Вышел третий сборник «Как слово наше отзовется». В нем напечатаны рассказы Криса Альбова — «Правка» и «Закон превыше».

2016-12-31 13:57
С новым 2017 годом! Выложена верстка романа Э.Р.Эддисона «Стирбьерн Сильный»


Яндекс.Метрика
Записки рыжего кота

А4   А5

Поэт серых сумерек (О творчестве Аркадия Шушпанова)

Лет семь или восемь назад (блин, как же время все-таки летит?!) я, молодой «поэт», читавший запоем Азимова, Хайнлайна, а то и что покрепче, вроде «Дефсталкера» или «Бэтлтек», слушавший «Найтвиш», «Блайнд гадн» и «Стратовариус», и только-только начавший подбираться к Сэллинджеру и Гессе, впервые прочитал рассказ «Пролог» («От судеб защиты нет»). Про «студентов» получающих «распределение» на Землю, а вместе с распределением — полностью расписанную будущую жизнь на Земле: сколько проживет, когда, от чего и как умрет, сколько хорошего или каких гадостей успеет натворить. И перед каждым выбор — хочешь такую судьбу или нет. Можно отказаться.

Нет, в рассказе, конечно, нет никаких студентов, там есть платоновские Эйдосы — идеи неродившихся людей, которым из идей еще только предстоит стать людьми, но как-то эйдосов я при первом прочтении упустил, да и при втором. Но главное, рассказ короткий, событий немного, а мысли-то в нем непростые и не так уж однозначно даются, и много информации к размышлению. Старуха Арахна не зря судьбы нитями вяжет и в узлы перемешивает: допустим, сообщат тебе, что станешь ты наркоманом и умрешь молодым от передоза и депрессий, а ты в ответ — не хочу такую судьбу, лучше я в институте останусь, эйдосом то бишь, в аспирантуру пойду, буду молодежь уму-разуму учить, а на распечатке с судьбой твоей невеселой — пометочка, мол, дерьмовые твои стихи, которые ты успеешь написать до того, как передоз случится, попадут туда-то, к тому-то, и изменят совсем немногое — просто число самоубийств на пару процентов станет меньше. Думай теперь.

Это — вольная интерпретация сюжета. Аркадий все-таки филолог, изложение у него тоньше, к тому же есть любовь, и несколько судеб, и целый ряд вопросов. Суть в том, что метод Шушпанова, как автора, условно можно назвать метафорическим реализмом. В «Прологе» за основу взята идея-метафора, будто судьбу свою можно знать заранее. Тут же удачно подвернулись Платоновские эйдосы, которые, являясь по сути лишь словесной формулой, в тексте становятся реальностью, которая с нашим миром и нашей реальностью имеет вполне конкретные точки соприкосновения.

В другом раннем рассказе «Время поэтов и нечисти» скользит другая метафора — «мы живем в мире упырей и нелюдей», и далее, развивая ее, автор превращает сумерки в серое вневременье, «Бандитский Петербург» становится «вампирским», в ответ на убийство ментами упыря-бандита герой восклицает — «вурдалаки сходят с ума и гвоздят друг друга»? Вообще, действие многих рассказов автора происходит в том межвременье, где все кошки, включая шредингеровских — серы, это может быть просто ночь, или выдуманное запределье, или волшебное место, но дух у этих мест внутренне сходен. Это время-пространство чудес, где раскрепощается сознание и метафоры могут стать реальностью.

В рассказе «Превращатель» реальностью становится поговорка, что слово уже есть дело и за любое слово воздастся по значению его. Многие юмористы и авторы-интеллектуалы отмечали одну особенность языка людей: мы можем запросто обозвать кого-нибудь бранным словом, настоящий смысл которого давно позабыт, можем помянуть «черта» или «Бога», не вкладывая в эти исполненные глубокого значения слова никакого смысла, мы вообще многое говорим, не задумываясь. А персонаж рассказа оказывается в волшебном месте, где всякое слово становится реальностью. Идея не нова, но и рассказ короток — всего 3 тыс. знаков.

Еще один рассказ на околовампирскую тематику «Солнце живых» это скорее зарисовка, событий в нем почти не происходит, зато любопытных мыслей заложено довольно. Главные герои живут в мире очень похожем на наш, разве что не болеют, побаиваются света, не пользуются серебром и пьют гемоколу. А еще они гадают, были вампиры или нет, и любят кино, в котором вампиры охотятся на людей с осиновыми кольями. Но метафора «люди это вампиры», если приглядеться, взята не с потолка, ведь люди на самом деле — вампиры, кусающие друг друга, выпивающие «нервы» и сосущие жизненную силу. Есть и еще одна особенность: персонажи рассказа обнаруживают странность в окружающем их мире — потеряна способность Самопожертвования. Миф о Прометее, истории о Христе, и другие — запрещены. Но не к этому ли скатывается наше общество, где благополучие обретают лишь те, кто равнодушен к ближнему, эгоистичен и бескорыстно ничего не делает для других?

В 2004 году Ивановская писательская организация выпустила первый сборник Аркадия, составленный из рассказов в большинстве своем опубликованных на тот момент в журналах. Тираж книжки — 200 экз Мягкая обложка. 124 страницы.

Центральное место сборника занимает повесть «Маленький мальчик нашел пулемет», впрочем, в отношении повести у меня создалось впечатление, что в ней слишком много игрового. Понятно, что автору хотелось показать интересный мир детской фантазии, не стесненной никакими рамками, понятно, что один из messages автора — это чрезвычайное увлечение детьми играми в войну(-шку), отчего в мир детства очень рано входят такие понятия, как смерть (понарошку), оружие (как признак «крутизны»), и лишняя толика жестокости и без того присущая детским существам. Второй message — эйдос инопланетян как источник всех чудищ, мифических существ, героев, нечистой силы и, собственно, инопланетян в человеческом обществе, фольклоре, в мировой культуре. Тут, если задуматься, возможно много вариантов игры, кто первичен яйцо или курица. И, пожалуй, двум этим messages тесно внутри одной повести, а сама она кажется эпизодом чего-то большего и недаром входит в единственный авторский цикл «Мир пилотов».

Собственно, излюбленная концепция автора идет из анализа мировой литературы (привет, постмодернизм!) и ТРИЗ. Один из самых серьезных выводов ТРИЗ заключается в том, что есть некая Идея, а человеческие изобретения — лишь ее примерные воплощения. Есть идея Полета — и человек придумывает неуклюжий воздушный шар, потом довольно маневренный биплан, потом реактивный самолет и космический корабль. ТРИЗ также говорит, что идеальным воплощением любой Идеи является отсутствие каких-либо приспособлений, суррогатирующих, т.е. подменяющих ее. Идеальным воплощением полета можно считать способность героя в романе Беляева «Ариэль». В своих произведениях, Аркадий как раз и старается очистить Идеи до их идеального воплощения, избавиться от заменителей. Именно поэтому в «Превращателе» слово сразу становится действием, а в «Маленьком мальчике...» Абсолютное оружие — в руках героя постоянно меняет вид — пулемет, пистолет, японская катана (Аркадий занимается айкидо и, если я не ошибаюсь, кендо) или перочинный нож. Или вот, Ланцелот в рассказе «Ренегат» — есть воплощение всех выдуманных людьми за столетия героев-рыцарей.

Итак, Пилоты. Согласно исследованиям Генриха Альтшуллера, родоначальника ТРИЗ (библиография, к сожалению, еще не открыта), творческим человек становится в раннем детстве. Альтшуллер говорит, что если ребенок встречает чудо, нечто удивительное, приносящее радость, какое-то достижение, наполняющее его желанием новых достижений, — такой ребенок вырастет Творцом. Более того, этот внутренний ребенок, встретивший чудо, навсегда останется в таком человеке и именно эта внутренняя ребячесть — есть залог будущего творческого потенциала. ЖСТЛ — другой раздел ТРИЗ отмечает тот факт, что человек-творец, как правило, отторгается окружающим миром, как странный, безумный прямо пропорционально своему творческому потенциалу. Так вот — мир Пилотов, это метафора борьбы внутренних детей и с теми взрослыми, которые не сохранили своего ребенка, свою искру и стали обыденными, серыми, реакционными и «нормальными». Метафора снова ставшая реальностью. Наиболее остро конфликт внутренних детей с Пустотелыми (или Сутулыми) показан в рассказе «Тот, в котором я», который оказывается значительно глубже, чем даже упомянутая выше концепция мира Пилотов, например, выделение Ребенка из психики отдельного человека, присутствует в теории Игр Эрика Берна. Очень много слоев вовлекаются в, казалось бы, крохотную ненастоящую схватку внутренних мальчишек с похожими на зомби, неуклюжими, но могучими и неумолимыми Пустотелыми.

Отмечу еще рассказ «С точки зрения вечности» — который нравится мне больше с каждым прочтением. Метафора: жизнь — это выданное нам в твердой валюте время. Временем можно оплачивать услуги, на время можно покупать какие-то предметы, поездки, развлечения и т.д. Именно это и происходит в мире рассказа «С точки зрения вечности». Здесь нет Бога в традиционном понимании, но есть Она — владыка всего времени, Вечность, и ей очень не нравятся, если некоторые люди тратят впустую свое время, которое на самом деле принадлежит ей и является ее жизненной силой. Таким людям она быстро нанимает киллеров, стреляющих вместо пуль капсулами с проблемами: раз уж человек сам не способен взяться за голову, так пусть хоть так чем-то займется — решает Вечность, и с человеком, которого она «заказала», происходит несчастный случай, какие-то неприятности. Именно в минуты несчастий в человеке совершается переоценка — жестоко, но действенно; впрочем, не все способны пережить такую терапию. Такая конструкция сюжета поднимает ряд непростых морально-этических проблем, но главное — ожившая метафора мне, читателю, дает возможность понять простую вещь: а ведь так и есть, кроме денег, мы все на свете оплачиваем своим временем, своей жизнью. Даже деньги — всего лишь результат обмена на них нашего времени (Zeit ist geld, нем.). Вот, набивая эту статью, я потратил три часа своей жизни. (Еще два на дописывание. Прим. след. дня) Сейчас мне 28 и времени впереди у меня как бы много, но... чем дальше, тем меньше его там остается. Шесть часов просидеть в интернете. Два часа проторчать перед телеэкраном. Полтора часа просидеть в компании в полутемной улице с бутылкой пива. Все эти часы уходят из твоего, читатель, кармана. Если бы ты знал об этом, согласился бы на такие расходы? Чувствуешь ли ты, что обмен вышел справедливым и равнозначным?

Наконец, отмечу рассказ «Печальный образ», победивший в мастер-классе Ника Перумова на 2010-м Росконе и вошедший в финальный сборник. Это рассказ о последнем подвиге Дон Кихота. В последнюю ночь перед смертью, которая присутствует у Сервантеса, рыцарь отправляется на последнюю встречу с ветряными мельницами. Рассказ хорошо увязан с оригинальной историей и неплохо стилизован, однако, не в этом главная соль. Роман о Дон Кихоте по праву является второй после Библии книгой по числу тиражей и переизданий. Сервантес создал очень сложное полотно, к образам и деталям которого в разное время обращались Гегель, Байрон, Гюго, Борхес. Появление романа о Дон Кихоте хорошо согласует с теорией ТРИЗ. На момент исчерпания себя системой образов, популярных в 16 в — рыцарских романов, «Хитроумный идальго...» оказывается антисистемой, т.е. произведение строится на высмеивании образов, на антиобразах, но мастерство Сервантеса позволяет выйти на следующий уровень, на уровень общечеловеческих ценностей, отчего роман о Рыцаре Печального Образа обретает глубокое общечеловеческое и философское значение. Нет, рассказ конечно же, не охватывает такого же количества уровней, как оригинал, да это было бы и невозможно — XXI век на дворе, однако, и он содержит ряд любопытных замечаний. Во-первых, он закольцовывает оригинальную историю, потому что начавшись с похождений Рыцаря роман Сервантеса завершается гибелью вроде бы разочарованного человека. В «Печальном образе» перед смертью Дон Кихот снова становится Рыцарем, и не ради кого-либо, не ради Образа, но ради себя самого. Это уже не прежний, это мудрый Дон Кихот, который видит себя в слабостях, но и принимает себя вместе с ними. Во-вторых, приземленность, материальность Санчо здесь обретает вполне конкретные формы. «А все-таки она вертится», говорит оруженосец слова, которые прозвучат через три десятка лет из уст Галлилея, и автор намекает не просто на новое время и новые нравы, но на вполне конкретное время — наука, техника. Великан погибает от электричества, и вообще схватка с мельницей содержит вкрапления, подобные эпизодам из пьесы «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», в которой тоже цитировалось яблоко Ньютона и др. В-третьих, сама фраза «все-таки она вертится» по некоторым сведениям является фальсификацией и никогда не принадлежала Галлилею, но именно с фальсификациями связано большинство слухов о Дон Кихоте. В-четвертых, образ Дон Кихота важен для понимания целого пласта образов прошлого века — а именно феномена супергероев. В-пятых, «Печальный образ» закольцовывается с другим рассказом Аркадия Шушпанова — с «Ренегатом», причем два эти рассказа подобны яйцу и курице. В «Ренегате» Дон Кихот, разглядевший великана в ветряной мельнице, называется «основателем ордена». Последний из рыцарей идет сдаваться Врагу, но тому не нужно, чтобы Игра завершилась и сделка не состоится. И как бы в продолжении мы видим нового Дона Кихота, совершающего свой последний подвиг, и говорящего под занавес: «все-таки она вертится», — т.е. утверждающего свою точку зрения и вновь, очередным витком создающего орден Рыцарей, чтобы мальчишка — герой «Ренегата» взял себе однажды имя — Ланцелот.

Теперь о постмодернизме, вернее о той характеристике творчества некоторых современных писателей, которые не сочиняют старательно девственно новых миров без машин времени, космических кораблей, без, в некоторых случаях, Библии или Мифов Древней Греции, чтобы потом с удовольствием их туда как бы придумать. Такие писатели поступают иначе: в их общем с читателем мире есть все то, что создано прежде писателями, учеными и деятелями культуры, — здесь есть книги Братьев Стругацких, или фильм «Дракула» Копполы, в котором снимается Кеану Ривз и который — о невероятное! — может нравится кому-то из персонажей. /Правда, Дракула вполне может размахивать деревянным колом или пистолетом, полным серебряных пуль/ Поэтому персонаж «Ренегата» называет себя Ланцелотом, притом осознанно, прекрасно зная, какую миссию он вместе с тем возьмет на себя, и он будет прекрасно осведомлен о прежних героях — Артуре или Супермене. Здесь не будет глубокомысленного сна, в котором мистический голос в стопиццоттысячный раз специально для невежи героя повторит то, что читателю и так хорошо известно — как это случается у Олдей. Здесь люди помнят о Библии, а церковь не делает круглых глаз при упоминании о Спасителе, как у Дяченок. Здесь нет глубокомысленного выдумывания велосипеда, зато есть попытки понять и, вместе с тем, помочь понять читателю окружающий мир. Достойная цель, как мне кажется. Так или иначе, именно таким авторам я верю, почему-то, больше.

Подводя итог, скажу пару слов о творчестве Аркадия Шушпанова в целом. У его произведений есть две особенности. Во-первых, стиль автора таков, что я не рискну рекомендовать его всем читателям подряд. Аркадий малословен — иногда до сухости. Его принцип был озвучен кем-то из великих — рассказ, это хорошо сжатый роман. Поэтому если какое-то слово может быть не включено в конечный текст — автор его не включает. Кроме того, особенность авторского изложения — кинематографичность. Здесь нет лирических отступлений, измышлений, рассуждений — непрерывное действие: жест, диалог, зарисовка пейзажа и снова жест, шаг, поступок. В таких условиях мы видим то, что видим, а об истинных причинах происходящего — иногда можем только догадываться. От этого поступки и события могут быть не вполне понятны, и никто их не пояснит. Местами неровен и текст, но в мелочах, что легко распознается взглядом профессионального редактора.

Вторая особенность напрямую вытекает из первой. Чтобы роман сжать до рассказа — роман сначала должен быть написан, хотя бы в общих чертах. Это подразумевает колоссальную работу над текстом, отчего себестоимость каждого слова повышается в разы, что не всегда очевидно стороннему наблюдателю. А главное следствие из этого — обилие версий одного и того же произведения. Кроме многочисленных черновиков получается, что каждое очередное переиздание проходит правку, поэтому, например, рассказ «Солнце живых» существует в трех известных мне вариантах, не считая черновиков, — в первой редакции, в редакции для сборника, и в той, что размещена на сайте, — а, например, рассказ «Легионеры слов» — имеет альтернативную концовку (обе есть на сайте автора).

Первый роман Аркадия Шушпанова «Дендрарий», относящийся к тому же условному циклу «Мир пилотов», был написан уже несколько лет назад, получил высокую оценку Ника Перумова, но — до сих пор не издан. Не формат, однако.

Возможно вышесказанное — всего лишь мое имхо, может быть, именно я так вижу и понимаю эти произведения. В любом случае, я рад поводу познакомить читателя с творчеством этого, как минимум, любопытного автора. Некоторые вещи можно найти на его сайте, другие — в журналах. В нашей фантастике много имен. В ней странным образом распределяются известность и качество. Что до меня, мягкий сборник рассказов Аркадия, выпущенный тиражом 200 экземпляров, для меня много ценнее, например, вместе взятых «Дня академика Похеля» и «Джентльменов непрухи», изданных в АСТ, тиражами 5000 и 20000 соответственно. Очень надеюсь увидеть его новые вещи в солидной книжечке с хорошим оформлением. Когда-нибудь.


статья, рецензия, Иваново, 2010, Шушпанов
+ 7

Оставить комментарий (будет виден только после проверки)

Отправитель (Вы)
Сайт или почта (Ваш)
Текст комментария

B » I » U » S » x 2 » x 2 » small » P » Hn » Стихи »url » « » » »


Авторские права на материалы © Бойков А. А.

Администратору » Дизайн, верстка, программирование © Albo 2011